История родственника

Совместный опыт борьбы с болью

В 2015 году, когда дочери исполнилось 25 лет и нам казалось, что вся ее жизнь будет светлой и радостной, как гром среди ясного неба обрушился на нашу семью диагноз – рак твердого неба. Кто бы знал, что боли в полости рта, на которые она жаловалась около двух лет, и небольшое уплотнение, на твердом небе – это и есть злокачественная опухоль.

Дочь начала ходить к врачам около полугода назад, несколько раз у нее брали биопсию и говорили, что все нормально. Но в последние 3 месяца на фоне усиления болей образование во рту начало расти, и ей повторно сделали биопсию. На этот раз исследование подтвердило то, чего мы больше всего боялись. У моей дочери – рак.

Я не буду описывать, что мы все тогда пережили – это очень и очень тяжело, это самое страшное, что могло случиться. Сделали кучу дополнительных анализов, доктора сказали, что процесс большой, распространился на лимфоузлы и оперировать уже нет смысла. Мы с мужем не знали, что делать и чем помочь дочери. Поехали в Москву, в институт – ее повторно обследовали, и мы начали лечение.

Вначале была операция – удалили лимфатические узлы, затем мы прошли много курсов химиотерапии. У дочери выпали волосы, ее постоянно тошнило, она ослабла и потеряла аппетит. Что я только не делала, чтобы ее покормить! Но боли во рту, увы, не прошли, а наоборот усилились и ей уже не помогали обычные анальгетики, которые мы покупали в аптеке. Ей назначили более сильные обезболивающие. После курсов химиотерапии назначили контрольное обследование, которое показало, что болезнь не ушла, появились метастазы в легких – химиотерапия нам не помогла. Боль очень быстро усиливалась, дочь изводили прострелы в глаз, висок, которые нарастали в ночное время. Обезболивающие средства очень скоро перестали помогать и ей были назначены таблетированные формы наркотических анальгетиков и таблетированный противосудорожный препарат – стало немного полегче, она спала ночью, прострелов стало меньше.

Мы продолжали бороться, дочери провели химиоэмболизацию опухолевых сосудов. Но боль снова усилилась и примерно через месяц терапия, подобранная ранее, перестала помогать. Нам увеличили дозу таблетированных форм НА, боль во время приема таблеток уходила, но появились две другие серьезные проблемы: из-за прогрессирования опухоли, дочери стало трудно глотать таблетки и, к тому же, появились сильные запоры. Запоры были и раньше, но прием слабительных оказывал эффект.

Участковый терапевт, узнав о наших проблемах, выписал нам пластырь. Я была очень удивлена: приклеить его на руку и боль пройдет? Отменили таблетки, приклеили пластырь, он обезболивал также как таблетированные формы НА – это стало для нас чудом. Через три дня проблемы со стулом разрешились, конечно, не полностью, но слабительные препараты стали помогать.

Но в начале проблем тоже хватало: очень часто пластырь отклеивался по краям, мы все время боялись, что он полностью упадет – старались беречь эту руку, не мыться, каждый час проверяли. Потом приспособились сверху приклеивать обычный прозрачный лейкопластырь, так, чтобы он полностью покрывал наркотический. Место, где был пластырь, повторно использовали только через неделю, как и советовал врач. Дочь стала замечать, что на третий день аппликации пластыря появляются несильные боли, но требующие обезболивания. Участковый терапевт посоветовал нам устранять эти боли свечами и принимать капсулы таблетированного противосудорожного препарат утром и вечером – от прострелов в висок и глаз.

Через месяц, на фоне продолжающегося роста опухоли, боль усиливалась и начальной дозировки дочери стало не хватать – в итоге дозу увеличили в 2 раза. Но и сейчас мы продолжаем лечиться – нам назначили «легкую» химиотерапию, продолжаем применять фентаниловые пластыри, одну свечку НПВС в три дня. Что будет дальше, я не знаю, но нам сказали, что у нас еще есть потенциал для увеличения дозы при усилении болевого синдрома. Это меня как-то немного успокаивает.

Читать другую историю
Рассказать историю